You're never more alive than the first time someone puts a gun to your favorite head and asks you to dance
12.01.2009 в 19:31
Пишет Чацкая:Канонный слэш. Мак/Гай.
Я не удержался, потихоньку буду таскать сюда любимое (для памятки и фанфиков^_^). Обитаемый Остров пестрит подобными абзацами, как моя наивная детская душа не обратила внимания на это раньше?..
Вот, собсно, каноничный слэш, други мои. =)
читатьОни вдыхали какой-то наркотик - обычай, несомненно, вреднейший, и тогда, в поезде
Максим утешался только тем, что симпатичный Гай был по-видимому тоже
категорически против этого обычая.
...
Посередине строя, на правом фланге кандидатов башней возвышался кандидат Мак Сим,
очень ладный парень, любимец, как это ни прискорбно для командира иметь
любимцев, но... гм...
...
Гай подошел к Максиму и застегнул ему верхнюю пуговицу. Затем встал
на цыпочки и поправил берет. Кажется, все... Опять он в строю растянул рот
до ушей... Ну, ладно. Отвыкнет. Кандидат все-таки, самый младший в
секции...
...
Гай неторопливо пошел следом, ощущая
приятную опустошенность. Максим ждал его поодаль, заранее улыбаясь.
- Давай поиграем в слова, - предложил он.
Гай мысленно застонал. Одернуть бы его, одернуть! Что может быть
более противоестественно, нежели кандидат, шпендрик, за полчаса до начала
операции пристающий с фамильярностями к капралу!
- Сейчас не время, - по возможности сухо сказал он.
- Ты волнуешься? - спросил Максим сочувственно.
Гай остановился и поднял глаза к небу. Ну что делать, что делать?
Оказывается, совершенно невозможно цыкать такого вот добродушного наивного
гиганта, да еще спасителя твоей сестры, да еще - чего греха таить -
человека, во всех отношениях, кроме строевого, гораздо выше тебя самого...
Гай огляделся и сказал просительно:
- Послушай, Мак, ты ставишь меня в неловкое положение. Когда мы в
казарме, я твой капрал, начальник, я приказываю - ты подчиняешься. Я тебе
сто раз говорил...
- Но я же готов подчиняться, приказывай! - возразил Максим. - Я знаю
что такое дисциплина. Приказывай.
- Я уже приказал. Займись подгонкой снаряжения.
- Нет, извини меня, Гай, ты приказал не так. Ты приказал отдыхать и
подгонять снаряжение, ты забыл? Снаряжение я подогнал, теперь отдыхаю.
Давай поиграем, я придумал хорошее слово...
- Мак, пойми: подчиненный имеет право обращаться к начальнику,
во-первых, только по установленной форме, а во-вторых, исключительно по
службе.
- Да, я помню. Параграф девять... Но ведь это во время службы. А
сейчас мы с тобой отдыхаем...
- Откуда ты взял, что я отдыхаю? - спросил Гай. Они стояли за макетом
забора с колючей проволокой, и здесь их, слава богу, никто не видел: никто
не видит, как эта башня привалилась плечом к забору и все время порывается
взять своего капрала за пуговицу. - Я отдыхаю только дома, но даже дома я
никакому подчиненному не позволил бы... Послушай, отпусти мою пуговицу и
застегни свою...
Максим застегнулся и сказал:
- На службе одно, дома другое. Зачем?
- Давай не будем об этом говорить. Мне надоело повторять тебе одно и
то же... Кстати, когда ты перестанешь улыбаться в строю?
- В уставе об этом не сказано, - немедленно ответил Максим. - А что
касается повторять одно и то же, то вот что. Ты не обижайся, Гай, я знаю:
ты не говорец... не речевик...
- Кто?
- Ты не человек, который умеет красиво говорить.
- Оратор?
- Оратор... Да, не оратор. Но все равно. Ты сегодня обратился к нам с
речью. Слова правильные, хорошие. Но когда ты дома говорил мне о задачах
Гвардии и о положении страны, это было очень интересно. Это было очень
по-твоему. А здесь ты в седьмой раз говоришь одно и то же, и все не
по-твоему. Очень верно. Очень одинаково. Очень скучно. А? Не обиделся?
Гай не обиделся. То-есть некая холодная иголочка кольнула его
самолюбие - до сих пор ему казалось, что он говорит так же убедительно и
гладко, как капрал Серембеш или даже господин ротмистр Тоот. Однако, если
подумать, капрал Серембеш и господин ротмистр тоже повторяли все одно и то
же в течение трех лет. И в этом нет ничего удивительного и тем более
зазорного - ведь за эти три года никаких существенных изменений во
внутреннем и во внешнем положении не произошло...
- А где это сказано в уставе, - спросил Гай, усмехаясь, - чтобы
подчиненный делал замечания своему начальнику?
- Там сказано противоположное, - со вздохом признался Максим. - По
моему, это неверно. Ты ведь слушаешь мои советы, когда решаешь задачи по
баллистике, и ты слушаешь мои замечания, когда ошибаешься в вычислениях.
- Это дома! - проникновенно сказал Гай. - Дома все можно.
- А если на стрельбах ты неправильно даешь нам прицел? Плохо учел
поправку на ветер. А?
- Ни в коем случае, - твердо сказал Гай.
- Стрелять неправильно? - изумился Максим.
- Стрелять, как приказано, - строго сказал Гай. - За эти десять
минут, Мак, ты наговорил суток на пятьдесят карцера. Понимаешь?
- Нет, не понимаю... А если в бою?
- Что - в бою?
- Ты даешь неправильный прицел. А?
- Гм... - сказал Гай, который еще никогда в бою не командовал. Он
вдруг вспомнил, как капрал Бахту во время разведки боем запутался в карте,
загнал секцию под кинжальный огонь соседней роты, сам там остался и
пол-секции уложил, а ведь мы знали, что он запутался, но никто не подумал
его поправить.
...
- Ты почему молчишь? - спросил Максим. - Ты обо мне думаешь?
Гай отвел глаза.
- Ты вот что... - сказал он. - Я тебя только об одном прошу: в
интересах дисциплины никогда не показывай виду, что ты больше меня знаешь.
Смотри, как ведут себя другие, и веди себя точно так же.
- Я стараюсь, - грустно сказал Максим. Он подумал немного и добавил:
- Трудно привыкнуть. У нас все это не так.
- А как твоя рана? - спросил Гай, чтобы сменить тему.
- Мои раны заживают быстро, - рассеянно сказал Максим. - Слушай, Гай,
давай после операции поедем прямо домой. Ну, что ты так смотришь?Я очень
соскучился по Раде. А ты нет?Ребят мы завезем в казарму, а потом на
грузовике поедем домой. Шофера отпустим...
Гай набрал в грудь побольше воздуху, но тут серебристый ящик
громкоговорителя на столбе почти над их головами зарычал, и голос
дежурного по бригаде скомандовал:
- Шестая рота, выходи строиться на плац! Внимание, шестая рота...
И Гай только рявкнул:
- Кандидат Сим! Прекратить разговоры, марш на построение! - Максим
рванулся, но Гай поймал его за ствол автомата. - Я тебя очень прошу, -
сказал он. - Как все! Держись, как все! Сегодня сам ротмистр будет за
тобой наблюдать...
...
У грузовика были отвратительные амортизаторы, и это очень
чувствовалось на отвратительной булыжной мостовой. Кандидат Мак Сим, зажав
автомат между коленями, заботливо придерживал Гая за поясной ремень,
рассудив, что капралу, который так заботится об авторитете, не к лицу
реять над скамейками, подобно какому-нибудь кандидату Зойзе. Гай не
возражал, а может быть он и не замечал предупредительности своего
подчиненного. После разговора с ротмистром Гай был чем-то сильно озабочен,
и Максим радовался, что по расписанию им придется быть рядом, и он сможет
помочь, если понадобится.
URL записиЯ не удержался, потихоньку буду таскать сюда любимое (для памятки и фанфиков^_^). Обитаемый Остров пестрит подобными абзацами, как моя наивная детская душа не обратила внимания на это раньше?..
Вот, собсно, каноничный слэш, други мои. =)
читатьОни вдыхали какой-то наркотик - обычай, несомненно, вреднейший, и тогда, в поезде
Максим утешался только тем, что симпатичный Гай был по-видимому тоже
категорически против этого обычая.
...
Посередине строя, на правом фланге кандидатов башней возвышался кандидат Мак Сим,
очень ладный парень, любимец, как это ни прискорбно для командира иметь
любимцев, но... гм...
...
Гай подошел к Максиму и застегнул ему верхнюю пуговицу. Затем встал
на цыпочки и поправил берет. Кажется, все... Опять он в строю растянул рот
до ушей... Ну, ладно. Отвыкнет. Кандидат все-таки, самый младший в
секции...
...
Гай неторопливо пошел следом, ощущая
приятную опустошенность. Максим ждал его поодаль, заранее улыбаясь.
- Давай поиграем в слова, - предложил он.
Гай мысленно застонал. Одернуть бы его, одернуть! Что может быть
более противоестественно, нежели кандидат, шпендрик, за полчаса до начала
операции пристающий с фамильярностями к капралу!
- Сейчас не время, - по возможности сухо сказал он.
- Ты волнуешься? - спросил Максим сочувственно.
Гай остановился и поднял глаза к небу. Ну что делать, что делать?
Оказывается, совершенно невозможно цыкать такого вот добродушного наивного
гиганта, да еще спасителя твоей сестры, да еще - чего греха таить -
человека, во всех отношениях, кроме строевого, гораздо выше тебя самого...
Гай огляделся и сказал просительно:
- Послушай, Мак, ты ставишь меня в неловкое положение. Когда мы в
казарме, я твой капрал, начальник, я приказываю - ты подчиняешься. Я тебе
сто раз говорил...
- Но я же готов подчиняться, приказывай! - возразил Максим. - Я знаю
что такое дисциплина. Приказывай.
- Я уже приказал. Займись подгонкой снаряжения.
- Нет, извини меня, Гай, ты приказал не так. Ты приказал отдыхать и
подгонять снаряжение, ты забыл? Снаряжение я подогнал, теперь отдыхаю.
Давай поиграем, я придумал хорошее слово...
- Мак, пойми: подчиненный имеет право обращаться к начальнику,
во-первых, только по установленной форме, а во-вторых, исключительно по
службе.
- Да, я помню. Параграф девять... Но ведь это во время службы. А
сейчас мы с тобой отдыхаем...
- Откуда ты взял, что я отдыхаю? - спросил Гай. Они стояли за макетом
забора с колючей проволокой, и здесь их, слава богу, никто не видел: никто
не видит, как эта башня привалилась плечом к забору и все время порывается
взять своего капрала за пуговицу. - Я отдыхаю только дома, но даже дома я
никакому подчиненному не позволил бы... Послушай, отпусти мою пуговицу и
застегни свою...
Максим застегнулся и сказал:
- На службе одно, дома другое. Зачем?
- Давай не будем об этом говорить. Мне надоело повторять тебе одно и
то же... Кстати, когда ты перестанешь улыбаться в строю?
- В уставе об этом не сказано, - немедленно ответил Максим. - А что
касается повторять одно и то же, то вот что. Ты не обижайся, Гай, я знаю:
ты не говорец... не речевик...
- Кто?
- Ты не человек, который умеет красиво говорить.
- Оратор?
- Оратор... Да, не оратор. Но все равно. Ты сегодня обратился к нам с
речью. Слова правильные, хорошие. Но когда ты дома говорил мне о задачах
Гвардии и о положении страны, это было очень интересно. Это было очень
по-твоему. А здесь ты в седьмой раз говоришь одно и то же, и все не
по-твоему. Очень верно. Очень одинаково. Очень скучно. А? Не обиделся?
Гай не обиделся. То-есть некая холодная иголочка кольнула его
самолюбие - до сих пор ему казалось, что он говорит так же убедительно и
гладко, как капрал Серембеш или даже господин ротмистр Тоот. Однако, если
подумать, капрал Серембеш и господин ротмистр тоже повторяли все одно и то
же в течение трех лет. И в этом нет ничего удивительного и тем более
зазорного - ведь за эти три года никаких существенных изменений во
внутреннем и во внешнем положении не произошло...
- А где это сказано в уставе, - спросил Гай, усмехаясь, - чтобы
подчиненный делал замечания своему начальнику?
- Там сказано противоположное, - со вздохом признался Максим. - По
моему, это неверно. Ты ведь слушаешь мои советы, когда решаешь задачи по
баллистике, и ты слушаешь мои замечания, когда ошибаешься в вычислениях.
- Это дома! - проникновенно сказал Гай. - Дома все можно.
- А если на стрельбах ты неправильно даешь нам прицел? Плохо учел
поправку на ветер. А?
- Ни в коем случае, - твердо сказал Гай.
- Стрелять неправильно? - изумился Максим.
- Стрелять, как приказано, - строго сказал Гай. - За эти десять
минут, Мак, ты наговорил суток на пятьдесят карцера. Понимаешь?
- Нет, не понимаю... А если в бою?
- Что - в бою?
- Ты даешь неправильный прицел. А?
- Гм... - сказал Гай, который еще никогда в бою не командовал. Он
вдруг вспомнил, как капрал Бахту во время разведки боем запутался в карте,
загнал секцию под кинжальный огонь соседней роты, сам там остался и
пол-секции уложил, а ведь мы знали, что он запутался, но никто не подумал
его поправить.
...
- Ты почему молчишь? - спросил Максим. - Ты обо мне думаешь?
Гай отвел глаза.
- Ты вот что... - сказал он. - Я тебя только об одном прошу: в
интересах дисциплины никогда не показывай виду, что ты больше меня знаешь.
Смотри, как ведут себя другие, и веди себя точно так же.
- Я стараюсь, - грустно сказал Максим. Он подумал немного и добавил:
- Трудно привыкнуть. У нас все это не так.
- А как твоя рана? - спросил Гай, чтобы сменить тему.
- Мои раны заживают быстро, - рассеянно сказал Максим. - Слушай, Гай,
давай после операции поедем прямо домой. Ну, что ты так смотришь?
соскучился по Раде. А ты нет?
грузовике поедем домой. Шофера отпустим...
Гай набрал в грудь побольше воздуху, но тут серебристый ящик
громкоговорителя на столбе почти над их головами зарычал, и голос
дежурного по бригаде скомандовал:
- Шестая рота, выходи строиться на плац! Внимание, шестая рота...
И Гай только рявкнул:
- Кандидат Сим! Прекратить разговоры, марш на построение! - Максим
рванулся, но Гай поймал его за ствол автомата. - Я тебя очень прошу, -
сказал он. - Как все! Держись, как все! Сегодня сам ротмистр будет за
тобой наблюдать...
...
У грузовика были отвратительные амортизаторы, и это очень
чувствовалось на отвратительной булыжной мостовой. Кандидат Мак Сим, зажав
автомат между коленями, заботливо придерживал Гая за поясной ремень,
рассудив, что капралу, который так заботится об авторитете, не к лицу
реять над скамейками, подобно какому-нибудь кандидату Зойзе. Гай не
возражал, а может быть он и не замечал предупредительности своего
подчиненного. После разговора с ротмистром Гай был чем-то сильно озабочен,
и Максим радовался, что по расписанию им придется быть рядом, и он сможет
помочь, если понадобится.
@музыка: из советских кинофильмов